После Березины
       > ВОЙНА 1812 ГОДА > БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА > КНИЖНЫЙ КАТАЛОГ Н >

ссылка на XPOHOC

После Березины

1812 г.

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА


ХРОНИКА ВОЙНЫ
УЧАСТНИКИ ВОЙНЫ
БИБЛИОТЕКА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ОТ НИКОЛАЯ ДО НИКОЛАЯ
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
РЕПРЕССИРОВАННОЕ ПОКОЛЕНИЕ
Народ на земле


Переправа через Березину.
Изображение перепечатывается с сайта «1812 год».

После Березины

Выйдя из Зембина, мы попали на длинную дорогу, перерезанную мостиками, которые неприятель не удосужился разрушить, и мы оценили здесь, до какой степени еще хранил нас Господь, допустивший нас переходить по ним. Мы вели 2—3 тысячи пленных, которые очень нас стесняли; у нас не было для них ни грамма пищи, и я смотрел сквозь пальцы, если, проходя по лесам, пленные пользовались случаем и бежали: у меня не хватало жестокости велеть их бить, чтобы не отставали. Каждую минуту наша собственная участь могла сделаться страшнее участи этих людей.
Воскресенье 29-го прошло в невеселом движении на Камень, куда мы пришли около полуночи. Наши люди, уставшие не меньше нас, прежде чем лечь спать вынули несколько кусков говядины, которые лежали вперемешку с табаком, в повозке, еще шедшей с нами, и в темноте положили это мясо в горшок, не заметив, что оно облеплено табаком. В четыре часа утра, перед отходом, нам подали суп отвратительного табачного вкуса; никто не ел его; но мой голод был так силен, что я пренебрег всякой осторожностью, не поступил как другие и, уничтожив всю свою порцию, пустился в путь. Скоро у меня началась сильная головная боль, тошнота и рвота; я лишился чувств; было ясно, что я отравился. Слух об этом, распространившись, дошел до императора, и очередной курьер отвез в Париж известие; вследствие которого там подумали, что я умер. На привалах генерал Аксо и другие великодушные люди спасли меня, отпаивая чаем. Маршал Даву все еще вез меня на своем ящике, и к вечеру мы прибыли в Котовичи в дом священника. Достойный старик, которому нечем было помочь нам, знал французский язык и не захотел убежать, как остальные жители, желая дать нам в наших бедах духовное утешение. Его ласковые заботы окончательно восстановили мои силы, и мы пустились в путь на следующее утро в 4 часа, простившись с ним с чувством искренней признательности.
Весь день 1 декабря мы шли через громадный лес, где на каждом шагу попадались овраги, через которые трудно было переправиться. В этом лесу почти все наши пленные отстали.
2 декабря мы до рассвета переправились через Илию. Громадные леса, занесенные снегом, почти без дорог, затрудняли движение, и мы очень поздно прибыли в Молодечно... В этот день в Молодечно прибыл император и вместо того, чтобы праздновать годовщину прекраснейшего дня своей жизни, он был принужден редактировать злосчастный 29-й бюллетень, в котором кратко описывались бедствия армии, хотя и умалчивалось обо всей значительности их.
3-го в 4 часа утра мы пошли дальше, не решаясь подсчитывать остающихся. Дорога была усеяна трупами. Колеса телег, ворочаясь с трудом, цеплялись за обледеневшие трупы и тащили их за собою.
Мы с Аксо шли держась под руку из-за гололедицы; рядом шли солдат и офицер. Солдат вытащил из кармана кусок русского черного хлеба с кулак и стал с жадностью есть. Офицер с удивлением увидал хлеб и предложил за него гренадеру пятифранковую монету. «Нет», — ответил солдат, вонзая зубы в жесткий хлеб, с такою яростью, как лев в добычу. «Умоляю, продай мне твой хлеб, вот 10 франков». — «Нет, нет, нет!» — и хлеб уменьшился вдвое. «Я умираю, спаси мне жизнь, вот 20 франков». Тогда гренадер с диким видом откусил еще кусок; он взял двадцать франков и отдал остаток хлеба, считая торг невыгодным.
Мы были покрыты ледяной корой; дыхание выходило изо рта густым паром и образовывало сосульки на волосах, на бровях, на усах и бороде. Они были настолько велики, что мешали видеть и дышать. Аксо отломил те, которые беспокоили меня, и заметил при этом, что нос и все лицо у меня побледнели и стали как восковые; он сказал мне, что они отморожены. И, действительно, чувствительности не было. Надо было скорее тереть эти места снегом; минута или две такого трения, восстановили обращение крови: но смена холода теплом на руке, которой я терся, причинила мне такую страшную, невыносимую боль, что понадобилась вся сила воли, чтобы победить ее. Инженерный полковник Эми через несколько минут испытал то же самое от той же причины. Он бросился в отчаянии на землю; мы не хотели бросить его, но чтобы заставить подняться, пришлось бить его... У нас свирепствовала также дизентерия, жертвы которой казались скелетами, обтянутыми сухой, синеватой кожей. Другие, в том числе почти все кавалеристы, растеряли или сожгли обувь и теперь шли с голыми ногами. Замороженная кожа и мускулы отслаивались, как слои у восковых статуй, оголяя кости, и внезапная нечувствительность давала людям ложную надежду вернуться домой...
В Марково, маленькую деревню, в которую мы вошли, удалось добраться нескольким повозкам обоза, присланного из Германии. Они привезли множество свежих разнообразных припасов, и нашим храбрым солдатам удалось, наконец, поесть хлеба, масло, сыра и выпить стакан вина. Какой стол после сорокадневного поста! Мы тоже воспользовались счастливой встречей...
Первым пришел генерал Гильемино со своей дивизией и принял меры, чтобы содержимое повозок не было разграблено. Он встал у окна помещичьего дома и, когда мы проходили мимо, пригласил нас зайти. Растерев свои обледенелые лица — предосторожность совершенно необходимая, чтобы они не испортились, — мы вошли в теплые комнаты, где увидали самую неожиданную картину. На красивых столах из красного дерева стоял огромный самовар, целый фарфоровый чайный сервиз, лежали кучи белых хлебцев и несколько корзин с бретонским маслом. При таком зрелище, непривычном для людей, более двух месяцев проведших среди страшных лишений, наши глаза, наши ноздри расширились, как ноздри арабской лошади при звуке трубы, и мы весело приняли приглашение заняться завтраком. Все мы не могли наесться досыта, каждый ел не за четверых, а за десятерых, никогда, наверно, гости не делали большей чести хорошему хлебу, хорошему караванному чаю и толстым тартинкам, которые готовил для нас хозяин. Трудно было после уйти из этого удобного приюта, где были и тепло и провизия, и располагаться на биваке у Сморгони под открытым небом при 25-градусном морозе...

Лежен

Фрагмент воспоминаний опубликован в кн.: Французы в России. 1812 г. По воспоминаниям современников-иностранцев. Составители А.М. Васютинский, А.К. Дживелегов, С.П.Мельгунов. Части 1-3. Москва. Издательство "Задруга". М., 1912; Современное правописание выверено по кн.: Наполеон в России в воспоминаниях иностранцев. В 2 кн. М., Захаров, 2004.


Далее читайте:

Отечественная война 1812 года (хронологическая таблица).

Участники наполеоновских войн (биографический справочник).

Литература по наполеоновским войнам (список литературы)

Россия в XIX веке (хронологическая таблица).

Франция в XIX веке (хронологическая таблица).

Карты:

Российская империя в 1-ой пол. XIX в.

Вторжение наполеоновской армии в 1812 году

Контрнаступление русской армии в 1812 году

 

 

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ

ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС